Обнаружил, что кончились деньги. Оп-па нихуя себе!
Где бы быстро найти мешок?
Что бы продать ненужное? | |
|
Как и все последние дни, мучительно пытался о чем-то подумать перед сном, не имея при этом представления - ни о чем, ни зачем. Просто колеблет что-то мировой эфир, какая-то неудобьсказуемая тоска. Вспомнил, как сам ведь на днях говорил об этом именно с такой же мятущейся душой, призывая просто прожить, отнестись как к процессу, не пытаться ковырять хтоническое, хер его знает - что оно такое и зачем оно в нас смотрит.
И как вспомнил - сразу как-то устал, успокоился. Пошел покурить перед сном. Стою, на балконе темно, во дворе тихо, таксист спит у соседнего подъезда на руле, листья какие-то зеленеют вокруг фонарей. Курю. А под балконами вдруг что-то странное: там кусты, и в кустах этих скрадываемое движение. Нехорошее. И вдруг свет. И не поймешь, что - нехорошо так светится. И двигается - нехорошо.
Замер, затаился. Кто-то ходит, точно. А свет - экран телефона светится.
- Зачем бы - думаю - он светится? Что он там такое делает, в кустах, с телефоном. И тихо. Да здоровый экран. Да тихо, как специально.
Ну и чтобы не разбираться и не гадать, взял да и хуйнул туда зажигалку. Сломанную, валялась там, на балконе. Она в кусты фырр, там ойк - и шорох такой, сквозь.
Эпик фейл - их там, оказывается, двое. И шмыгнули - девка к моему подъезду, а чувак сквозь кусты.
Ах ты ж, думаю, весна.
Ну и тут как обычно, никакого хтонического разом, а все понятно. Это эта, такая кудрявая еврейская девочка со второго, школу в прошлом году закончила, такая, ну, - и ухарь ее, штангенциркуль нескладный. Часто их вижу - то в подъезде, то еще где-то на периферии. Девочка-то да. А штанген-то пока фу. Но вообще - поприличнее многих местных пара. Девочка-то ну правда ничего. Хотя. Уж больно циркуль тошный.
Стал придумывать, конечно, как все исправить. И как представил себе: крадется она - пешком, а то и стоит на площадке первого, пытаясь губы и глаза по лицу собрать, перед тем как домой идти. И тут я такой ссыпаюсь по лестнице, хватаю ее - килограмм сорок пять, - и под сдавленные писки выношу на улицу и тащу в кусты. Кусты трещат, девка отбивается и не понимает ничего. Одновременно штангена ее зову - "и сюда!", мол; он тоже, конечно, ломится сквозь сирень и бузину нашу. И там, под балконом, я им говорю:
- Чуваки, извините! Я про вас нехорошо подумал, оттого зажигалкой и хуйнул! А вы целуйтесь тут на здоровье, пожалуйста!
Толкаю их, значит, друг к другу - и в подъезд опять, многострадальными кустами шурша.
И так возвеселился я от этой картины, что даже спать расхотел. Эпик, опять же, фейл.
Сижу как дурак, что за день. | |
|
На Поклонной горе теперь так:
Тени кагбе палят, чем мы там занимались.
Выпускник, впрочем, нынче пошел дебелый и толстомясый, никакого флера робости и неловкости. Москвичи, хуле (с).
| |
|
Смешно читать чужие журналы - читаешь-то подряд, сверху вниз, а время идет задом наперед.
Какая-то такая жизнь пошла, что видишь, как серое сегодня меняет вполне цветное, живое завтра.
И только потом, наткнувшись на уже читанное и когда-то тронувшее, вспоминаешь, что "завтра" было в позапозапрошлом году. | |
|
Жизнь сутяги прекрасна тем, что ему хоть кто-то пишет. Настоящие бумажные письма приходят с дивной нерегулярностью. Держишь в руках конверт - и прямо представляешь, как две недели, сквозь непогоды, локальные конфликты, мимо воинственных племен, где регулярной пароходной линией, а где и на горбу самоотверженного почтового работника, шло письмо из Химок в Медведки, вот и край опален, и марка наклеена криво.
И вновь продолжается бой. Вчера ответственное министерство разделилось - в нем обнаружилось внезапно целое федеральное агентство ЖКХ, с которым теперь предстоит еще разобраться. А воды как не было, так и нет.
| |
|
Впервые с 1992 года полноценно сел на велосипед и проездил на нем два часа по Поклонке, пока дотч каталась на роликах. Фшоке. Щасте, распиздяйство, лето. Уговариваю себя, что для поездок на работу (27 км) велосипед покупать не нужно, и что зимой на велосипедах ездят только медведи в цырке.
Впрочем, почти все, что я делаю, делают только медведи в цырке зимой. | |
|
Вернулся с Баррикадной - мы с К. потусовались там до чуть заполночь и пошли к ней пить чай и трындеть. Надо сказать, что увиденное в сквере второй день подряд мучительно напоминало то, что происходило в Теплой Трубе в Питере, на Арбате в Москве, на Стакане в Крске в начале 90-х - теплая хипповская коммуна внутри, прорезающая ее хищная гопота и серые на периферии, аккуратно упромысливающие отбившихся и слишком теплых, слишком расслабленных.
Машину я бросил под высоткой, там где брусчатка и кабак, так что когда шел обратно - надо было как раз пересечь весь сквер перед зданием по диагонали. Там как раз заканчивалась движуха - последние обитатели Оккупая стояли в очереди в автобусы-автозаки, а по периметру цепью расползался ОМОН.
Первую шеренгу ментов я проскочил на сложных щщах - просто с деловитым лицом прошел сквозь, уперся в спины ОМОНа, раздвинул было двоих и шагнул в сквер, но тут же был изловлен за локоть.
- Чо происходит?
- Обойдите вон там. Сюда нельзя.
Обошел по периметру. Со стороны высотки, отходя к зоопарку, оглядывались последние, не попавшие в оцепление.
Прошел до стоянки ментовозок на углу Красной Пресни и Садового - там стояли явно не ОМОНовцы, а какие-то обычные городские менты, водила ПАЗика вообще был в гражданке.
- Куда, - говорю, - все делись? Чо было?
- Все закончилось, - сказал мент. Вечер уже, все закрыто. Все упаковались и уехали.
Не знаю, за кого они меня приняли - вероятно, за подгулявшего и не в меру общительного урода.
В голосе была нотка грусти - как будто вот было какое-то развлечение, а теперь обычная тоска. И еще видно было, что они - не с ОМОНом, те были отчетливо отдельно и очень холодные.
Пошел все-таки к машине, когда со стороны отъехавших автозаков в сквер вывалилась пестрая толпа - наверное, журналисты, кто был при ксивах: еще перед первой шеренгой ментов стояла ПТСка RT и еще пара машин со спутниковыми тарелками на крышах. С виду эта толпа, человек тридцать, не отличалась от той, которая была тут в полночь, но только их было мало и были они оцеплены двойным оцеплением. Как и куда делись, не заметил: навстречу мне от высотки через сквер попыталась пройти парочка, чувак был пьяный, девица пыталась его притормозить, но то ли они были опоздавшие на разгон, то ли совсем левые, парень попер на отделение ОМОНа, перекрывшее тот угол. Получил пару раз открытой ладонью в репу от ближайшего мента, потом среди серых началось такое нехорошее движение, они явно собрались его паковать, обходя с двух сторон паскудной побежкой-рысью. Я ломанулся через ближайший газон с телефоном в руках, лихорадочно пытаясь включить камеру, и тут все кончилось: менты обмякли и расслабленно потянулись в сторону старшего, а девушка увела бойца по лестнице вниз.
Машина оказалась на месте, рядом у витрины кабака пристроилась группа с ноутом, по лестнице ходили бляди с азиатскими лицами и в сетчатых чулках. | |
|
А если очень хочешь - пожалуйся.
Как сделать так, чтобы отпустило, пожалуйста.
Никто не ответит, но может быть станет противно
От самого себя, от этой поганой просьбы,
Если очень хочешь, пожалуйста -
Сначала тошнехонько, легче после.
Может быть, это даже вернет тебя людям,
Они научат тебя говорить "Давай не будем",
Занимать до зарплаты, лепить заплаты,
Жить в пути - от палаты роддома до лопаты ли,
Больничной палаты ли,
Принимать жисть как есть, такой - шаткой, валкой,
Чтоб не жалко бросить в кювету кровавой ваткой.
Тут ладонями вдруг ощупываешь лицо:
Эко рыло. Мясо щек, носа хрящ. Бедный мой, бедный.
И в ушах шумит - рассыпающийся,
Горящий мост над бездной. | |
|
А еще я вот подумал про платные дороги.
Обычная подмосковная трасса (ограничение 90, претензии у ДПС отсутствуют до 120). На стокилометровый участок время в пути 50 минут.
Платная трасса (хз, я ездил по кускам "Дона", до 160 никого не волновало) - время в пути 37,5 мин.
Соответственно при очереди на вьезд длиннее 10 минут весь смысл платить пропадает чуть более чем полностью. | |
|
Загнал машину в ближний к конторе сервис и пошел обратно. Пешком - понятно было, что далеко, но не сказать чтобы смертельно. Хромой ноге полезно гулять, в ней все еще прорастают и рассасываются какие-то мышцы и спайки, и после километровой прогулки всегда обнаруживается что-то новое: то неспособность сделать естественное когда-то движение, перешагнуть заборчик, то наоборот она вдруг заболит в неожиданном месте, посередине бедра спереди - чему там болеть, казалось бы.
В Москве безусловное лето - автомобильный градусник показывает +25, во дворах в глубине песчаных улиц и новопесчаных переулков гуляют молодящиеся бабушки с колясками, старые деревья поднимаются к темным окнам сталинских домов, за которыми досматривают свои буйные и смятенные сны беззаботные школьницы, дневники, тетрадки, заколки, спутанные провода плеера. Ленивые дворники в оранжевых жилетах выражают позами ожидание, лица при этом сосредоточенные - такое ощущение, что когда один дождется другого, стоя посередине двора и - мучительно для наблюдателя - не делая ни шага навстречу, они сменятся, и теперь второй станет ждать первого, так же лениво убредающего через двор в поисках неизвестно чего и обеденного перерыва.
В сквере молодые матери с колясками пристраивают на головах младенцев наушники с целью отвлечь детей и наконец-то обсудить друг с другом важное. Младенцы розово спят - кто в белом, кто в пестром; памятник героям - почему-то первой мировой, такой же ленивой и неспешной, летней и пыльной, как окружающие его тополя - то ли по ошибке, то ли по решению управы засыпан целой охапкой гвоздик, и мимо него плывет, что-то бормоча себе под нос, старушка с просвечивающей сквозь седой пух на затылке бледно-розовой плешью. Обгоняю, но что бормочет - не разобрать, перебирает что-то в уме, интонации назывные.
Дальше - мучительный перекресток без перехода, пересекаю по диагонали наперекор едущим сзади-справа машинам, торопящимся на левую стрелку, только не бежать - если бежать, можно наебнуться прямо под ражий автобус, как в прошлый раз чуть не, надо найти в себе уверенность и шагать неспешно, как бульдозер, еще медленнее, морда автобуса наплывает и замедляется, бордюр, газон, все. И опять тополя, некрасивые молодые матери вокруг ухоженной и окруженной цветами детской площадки - даже ведь в голову не приходит посмотреть, что там за цветы, и вдруг куст сирени, густо-зеленый и с такими фиолетовыми гроздьями, что - снова лето обваливается на плечи, куда ты так несешься? Ползи медленнее. Еще медленнее. Сирень обволакивает, на фона просвета в глубине аллеи, явно не замечая всей этой зелени, торопится на работу девица, красивые ноги.
Три километра всего, двадцать семь минут. Ноги гудят, пыльная береза за окном качает ветвями. К ночи, наверное, соберется гроза. | |
|
Коллеги в баре сидят кружком и обсуждают разнообразные матримониальные тенденции: однополые браки, сложные отношения, традиционные семьи - и в целом склоняются к тому, что нынче разумнее жить одному. Больше свободы, больше мобильности, легче реагировать на непредсказуемости родины. "Даже, - говорят, - козу кормить надо. А завтра как ее запретят!"
В рамках лозунга "Больше ада" вклиниваюсь:
- Ну, по крайней мере козу можно съесть.
Коллеги затихают, и только Леша вскидывается:
- Да что вы такое обсуждаете?! Даже Чебурашка не выдержал одинокой жизни, а вы о людях говорите! | |
|
Аааа! Мужик, у которого пес с энцефалитом, в телефон:
- Сынок, давай, пригоняй сюда мою машину, а потом отдыхать будешь. Что значит в форме? Ну и что? Доедешь потом на электричке. Не я же с больной собакой на электричке буду кататься. Что значит в форме на электричке не поедешь, ты что, генерал что ли? Кого ты там боишься? Все, давай, гони, ключи на столе.
И, обращаясь к очереди:
- На электричке он в форме боится ездить. Совсем милиция охренела! | |
|
Сижу в ветеринарке с кошкой под капельницей, прихватило. Тут ад - бесконечная очередь покусанных клещами собак, все очень тяжелые. Рядом сидит мужик с псом пяти лет, только что сделали анализы, энцефалит. Следующий за ним - овчарка, пироплазмоз. Девки-врачи валятся с ног, теряют кровь, путают животных, дежурят по две-три смены. | |
|
Смотрел московские события в онлайне на Москва 24. Отличные праздники получились, картинка живая, только вызвало сомнения, что собянинский канал очень старательно хвалит полицию. Полез читать ФБ - ну так и есть, ГУВД обосралось как всегда.
Надеюсь, среди знакомых никто под ментов не попал. | |
|
Весна в Сибири выглядит примерно так 
Или так, если в сумрках. Или так, если в городе. 
Очень мало людей, а туристов утаскивают в кусты энцефалитные клещи, поэтому их предостерегают.
Местных, впрочем, тоже - клещи глуховаты и московский акцент не всегда отличают.
| |
|
Праздники удались.
Упал в Енисей. | |
|
Проспал одиннадцать с половиной часов и имею сказать. Этот мир совсем не таков, каким выглядит из полугодового ежедневного охуелого недосыпа, он лучше. Глупее же всего то, что отказ от него производится самостоятельно и добровольно. | |
|
Я живу в стране унылых панков, у них президентом тухлая рыба, когда им скучно, они катают ее на танке и при этом серьезнее быть не могли бы. Признаться, выглядит это довольно дико, но мало что выглядит здесь иначе: так, они несут в школу осенью траурные гвоздики, но по отпетым детям не плачут. Они страшно мне нравятся, в них есть что-то, такое, какого нет нигде на свете, они все уникальные, гениальные идиоты, полные придурки, сукины дети. Наверное, будущее невозможно без их искусства. И тухлая рыба на танке это круто. Без нее на земле было бы пусто. Не наступала бы просто следующая минута. И самое смешное, что в стране промышленной панк-революции, где живет все реально угарное на свете делающая нация, никто, вообще, никогда, совсем, никак, ебануться, над плодами своих трудов не умеет смеяться. Это ж только кажется, что кто-то украл их смех? Так ведь не бывает, чтобы один у всех? | |
|
| |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
